?

Log in

No account? Create an account

Странной · девочки · дневник


Челогай. Часть третья, а на самом деле единственная. Pt.4

Recent Entries · Archive · Friends · Profile

* * *
Интернет-сёрфинг для попугая дело крайне непростое. Но возможное. Когда она уходила, не выключив компьютер и не закрыв дверь в свою комнату - такое бывало редко, всего пару раз - я спешил на тот белый стол. Сначала я хотел зайти и посмотреть, не пришло ли что-нибудь ещё от Тани. Но было страшно и бессмысленно: что бы она ни написала, это ничего не изменит. Я не был уверен, что справлюсь набрать внятный развёрнутый ответ. И точно знал, что мысли после такого будут слишком уж невесёлые - Она сразу заметит, что птичка погрустнела, и может даже догадаться, что я без спросу вторгался в её личное пространство. Так что это я решил отложить на крайний случай, а пока просто полез в Её дневник. Как хорошо, когда всё онлайн: зашёл в интернет и прочитал, что она там думает... За спиной хлопнула входная дверь, зашуршало. Я свернул вкладку и подскочил к кнопке монитора, который должен был давно погаснуть, оставленный надолго в покое, - и со всех сил саданул по ней клювом, надеясь скрыть следы своего присутствия. Больно.
- Ага, щас! - раздался за спиной насмешливый голос. Меня сгребли в охапку - и снова это Всевидящее Око. Слишком близко. Сегодня у неё серые глаза. А по моим, птичьим, ничего не прочтешь, как ни вглядывайся.
- Что ищем? Хотел что-то конкретное узнать? Ты спрашивай, не стесняйся. А стесняйся лазить здесь без спроса.
- Извини... Хотел погуглить, - без запинки выдал я первое пришедшее на ум враньё.
- Чегоо??
- Ну, хотя бы новости. Вдруг там про меня написано – пропал гражданин… или попал в психбольницу со странным внезапным заболеванием, доселе медицине неизвестным. Сдуревший. Уникальный случай, наука в ступоре...
- Тебе б уже по телевизору сказали, он там у вас целыми днями идёт. Не удалась отмазка. Так что? Что. Тебе. Нужно?!
Под этим взглядом невозможно было сосредоточиться и придумать вразумительную ложь. Да и какая уже теперь разница...
- Мысли твои почитать!
- Ишь чего удумал. Привык, понимаешь...
- Ну да, привык! Я уже третью неделю твой дневник не читаю.
- А должен бы шестой год.
- Слушай, ну не одной же тебе мои мысли знать, я тоже хочу. Как будто ты не для меня их там пишешь.
- Вообще-то не для тебя. Я для себя пишу.
- Но знаешь ведь, что я прочитаю! Значит - и для меня тоже.
- Знаю. Значит, и для тебя. Но сейчас ты там ничего нового не нашёл бы.
- Почему?
- Как-нибудь потом узнаешь...
- Ну вот, опять загадки. Как раз этого и хотел избежать - потому полез читать.
- Ну вот видишь, не судьба значит.
- Может всё-таки пустишь?
- Обойдёшься!
- Такое чувство что Оно и ты - заодно! Зачем тебе от меня что-то скрывать? Ты что-то знаешь?
- Слушай, а ты не обнаглел ненароком?
- Ну... может быть. Извини. Просто ты всё время что-то недоговариваешь. Я же вижу, ты явно что-то знаешь.
- Ничего такого я не знаю и не скрываю. А даже если и так - мои слова ничего не изменят. Потому что в чужую голову свои осознания не вложишь, пока человек (или вот попугай) сам до них не дойдёт. Ты будешь просто отрицать, сопротивляться - и окажешься ещё дальше от того, к чему Оно тебя ведёт. Я хочу тебе помочь, но это не способ. Было бы слишком просто.
- Могла бы хотя бы попробовать.
- Зачем? Я же тебе уже объяснила. Помочь таким образом не выйдет, а вот помешать – очень может быть. Зачем тебе это?
- Ну а что мне делать?! Я уже вообще не представляю, что Оно может от меня хотеть! Мне здесь надоело, я хочу в себя!
- Ну вот ты сам себе и ответил.
- Ничего я не ответил!
- "В себе" можно быть по-разному. Дело не в теле.
- А в чём?
- Попробуй поразмыслить. Тебе не повредит.


И я попробовал. Я "поразмысливал" целыми днями - и всё равно ничего не понял. В конце концов не выдержал и от безысходности за вечерним чаем пожаловался Ей.
- Я ничего не понимаю. Я думаю, честно, всё время думаю! Я только и делаю, что думаю - мне ведь больше и заняться нечем! Ну за что мне это...
- Не о том думаешь.
- О том!
- Ну, значит, не так. Ты себя жалеешь.
- Конечно, жалею. А ты б не жалела? Легко тебе говорить, ты-то в себе.
- Все мы немножко не в себе. И я тоже. А ты, наверно, просто ушел чуть дальше чем другие. Вот Оно и решило тебя развернуть.
- И что же мне с того? Делать-то что?
- Дальше думать. Но по-другому. Не так, как ты привык. Это сложно. Но главное - научиться. думаю, этого Оно и хочет. Поэтому послало тебя сюда.
- А ты что, умеешь? Как это вообще – по-другому?
- Умею немножко. Но не постоянно. Это трудно, когда привык иначе.
- Ну так научи меня - и дело с концом!
- Хорошо. Урок первый. Вот это "дело с концом" - ошибка.
- Чего?? С каких это пор энтузиазм и стремление к результату – ошибка?
- Ты смотришь в будущее. Забывая о настоящем. Или в прошлое. Но только не в момент, который прямо сейчас. Пойми - ни в прошлом, ни в будущем на самом деле жизни нет - тебя там нет. Значит, ты - где?
- Ну, здесь. И сейчас?
- Правильно. Но понять это мало. Сделать разочек умозаключение и переключиться на привычные мысли - не получится. Вернее, это единственное, что у тебя получится поначалу. Но нужно стараться. Чувствовать, понимаешь? Просыпаться и спрашивать себя – «где я и что делаю?». Ну, типа того. И отвечать не автоматически, а стараться… присутствовать. Не только разумом присутствовать, а чем-то бОльшим. И вот этого я тебе объяснить не могу.
- Почему?
- Потому что сама не настолько хорошо понимаю, как оно работает. Я могу тебя только направить. А дальше придётся самому пытаться.
Она допила чай - вернее, недопила, а, оставив, как обычно, последний глоток, вылила его в раковину и сполоснула чашку.
- Всё. Разговор окончен. На сегодня. И так много информации. Иди учись. Петь не забудь.


***



Однажды я сидел на краю её кружки-тазика (в которой легко мог уместиться целиком - ещё и место для парочки других таких же осталось бы) и учился. Но выходило плоховато. В голове крутились какие-то невнятные мысли, окутывая меня плотным коконом и утягивая совсем не в ту сторону. Макнув клюв в чай - на этот раз с молоком, в кои-то веки сладкий - я поглядел на неё правым глазом, но не придумал, что бы такого сказать.
Мы смотрели в окно и размышляли. Каждый о своём, невесёлом. Я вспоминал отрывки из её дневника, который привык читать и которого мне так не хватало. Теперь я вообще не знал её мысли – за исключением тех, которые она высказывала лично мне. Но лично мне говорилось в основном по поводу меня, а я так любил, когда она разглагольствовала об устройстве мира, о людях и какой-нибудь странной глупости, пришедшей ей в голову и при более тщательном изучении оказывавшейся очень даже умностью. А в памяти, как назло, всплывали только неприятные куски, полные злости. На меня.
«Девушка для галочки, удобства и показухи. Вот уж кому не позавидуешь - причём в любом случае. Даже если послушаешься меня, выкинешь поскорее из головы, женишься там или перестанешь быть собакой на сене, сознаешься и освободишь место для кого-нибудь почестнее получше - всё равно факт уже свершился. Предатель останется предателем, что бы он ни делал. Некоторые люди да, не меняются. И отдать вот такому столько лет своей жизни, а может быть и больше - очень мерзко и совсем глупо. Да, счастье в неведении, но как потом рыдают, узнав.
А мне-то что. Ведь это не меня предают. И не я предаю. У меня тут самое сложное не злорадствовать, я от этого плохо себя чувствую.
Всё равно как-то противно быть в такую ситуацию впутанной. Зачем вот оно всё так чувствуется, можно мне тоже неведения кусочек, м? Но у меня вместо непрошибаемости походу незабываемость. Блин.»
Я удивился, что помню это чуть ли не дословно. Так бывает, когда что-то сильно заденет…
Про «люди не меняются» - это была моя любимая фраза. Как там говорится – «Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас…»
Девочка-суд.


Порыв ветра закачал голые деревья.

«Найти бабу побыстрее, почти сразу после расставания - ну-ну. Из огня да в полымя. Каждый раз с тех пор как тебе стукнуло семнадцать».
«...Да и от пшеничных волос тоже ничего не осталось.»
«…Была идиоткой ещё тогда, когда приняла его, спустя четыре "конфетно-букетных" месяца сбежавшего к бывшей, а потом вернувшегося к простенькой удобной тебе. Из армии ждала, сюсю-пусю. А он чуть ли не оттуда мой дневник почитывал уже. Спустя пять лет дальше гостевых встречаний вы так никуда и не продвинулись - и ты ещё чего-то ждёшь? Предложения нежненькой руки и пустого сердца. Ну-ну.
Ваши «отношения» уже пошли бы в школу - а ты так и не поняла, кто перед тобой. Кто с тобой. Кто в твоей постели. Что он из себя представляет и чего от него ожидать. Как можно быть настолько глупой и наивной…» - злость во мне нарастала, пытаясь заглушить совесть. Злость – на Неё, за то, что в целом- то была права – и поэтому совесть.
А ей – да какое вообще дело до Тани?
Похоже, каким-то извращенным образом, но все-таки она ещё верит в сказку, - раз считает, что нужно быть настолько верным - чтобы даже мыслями никуда от человека не отходить. И кто тут ещё глупый и наивный...

«Любить он меня будет всю жизнь, что бы ни случилось. Я запомнила эту фразу, между Таней и Таней мне сказанную»,- я действительно тогда сказал это, безрадостно и обреченно. И, похоже, то ли предсказал, то ли накаркал… - «И самое удивительное что это похоже была правда: настолько, насколько способен "любить" - будет. Не любовь это конечно, а одержимость и навязчивая идея. Это ли не предательство? Когда рядом одна (трофей для виду?) - а в голове совсем другая».
И зачем только я всё это помню? Нет ну как после всего написанного она может теперь спокойно со мной разговаривать и чаи распивать? Раз я такой плохой. А я на самом деле нет: мне тоже делали больно, и вообще, в любом конфликте виноваты оба. Только я не плююсь злыми текстами по прошествии такой кучи времени. Мстительная, гадкая…
Старая, немощная ненависть заворочалась где-то внутри.
Захотелось развернуться и... смачно какнуть ей в кружку.

- А знаешь, когда ты в таком виде, мне с тобой не так уж и плохо. Несмотря на то, кто ты есть. Теперь - вот прямо здесь и сейчас - а ведь это, по сути, и есть ты. А не прошлое. Если не вспоминать старые обиды – вполне терпимо, да?
Я оттолкнулся и полетел в комнату. Хвостом почувствовав её удивлённый взгляд.

День был не просто серый. Он был тёмный. Оттепель сожрала весь снег, никакой зимы за окном не было – она осталась лишь в календаре.
Всё-таки не понимаю. Человек, который испытывал ко мне такое отвращение, так презиравший... Человек, который ничего не забывает и не прощает - и вдруг готов мне помогать?
Или дело в том, что я для неё больше чем просто неприятное прошлое? Может, я для неё ещё имею какое-то значение? Может, не только ради меня одного Оно так расстаралось...
А что тогда она должна сделать? Или уже сделала? Она ведь, кажется, уже совсем иначе ко мне относится. Может, свою часть она уже выполнила - ну, того, что требуется для моего возвращения. В себя.
Я продолжил вспоминать. Назло ей, такой… больно умной. А нечего было писать гадости, раз ты такая «просветлённая».
Я успокаивал себя тем, что там может быть ответ. Она любила указывать на то, что я делаю не так.

«Я, похоже, единственное волшебное, что осталось в его жизни. И то в виртуальном виде. Или даже не во мне дело, а просто человек такой. Страдательный. Суть от этого не меняется». Вот. Ещё кусочек. Страдательный – это точно неправильно. Может, Оно имело в виду это? Но что ж поделаешь, если не могу я с радостным гиканьем прыгать, скакать и хохотать из-за любой ерунды? В конце концов, мне не пять лет - я взрослый человек и у меня свои проблемы и заботы, есть о чём переживать… Все нормальные люди такие же. Какой ещё страдательный? Обычный.

«И ощущаю некоторое превосходство, потому что я со своим одиночеством научилась чувствовать себя настолько комфортно, что аж вполне пригодно для жизни, тем временем как многие готовы быть с нелюбимым кем попало, лишь бы не быть одному. Что только больше их от своего несчастного "Я" отдаляет. Знаем, проходили. Только пожалеть их можно, таких людей. Так много ими не пройденного у меня уже позади. Впрочем, впереди ещё больше...» - так, ну с этим хотя бы разобрались. Одиночество она мне обеспечила. Я уже ни за кем не гонюсь. Вот он я - сам по себе – и ничего не изменилось. Или мне так только кажется? Как бы там ни было, ответ точно не здесь. Иначе б я не сидел сейчас на жердочке.

«И самое важное-то - люди, может, и не меняются особо, помимо некоторых атрибутов суть остаётся та же, но. Меняются состояния людей - так что их бывает в разные периоды жизни просто не узнать, на что бы неизменное ни были намотаны слои опытов чувств и всего такого прочего. И меняется их - людей - к тебе отношение, и это самое главное. Ту постоянную основу бывает непросто нащупать, найти в этой бесконечной капусте, составляющей личность, и видишь и общаешься в основном ты как раз с листьями, а не с кочерыжкой, и как раз от отношения зависит, позволит ли тебе человек заглянуть под свою шелуху. А он, может, и не может, он может сам себя не знает настолько и понятия не имеет что у него в основе там, не рассмотрел ещё, не понял. В общем сложно всё, и очень здорово людей чувствовать, а не только разумом изучать. И полезнее». Что-то же совсем недавно было про капусту, что-то я такое думал…

Я занимался этим самоуничижением – её словами – не замечая, как за окном сгущаются сумерки. На диване дремала бабушка. Бубнил телевизор. Всё казалось каким-то нереальным.
Вдоволь пообижавшись, я откопал в памяти даже пару стоящих моментов.
«Обстоятельства и место действий не влияют на способность человека быть счастливым» - то есть по этой логике получается что несчастен я не из-за того что оказался тут в теле попугая, в квартире неприятного мне человека?
Я попытался вспомнить, что чувствовал до того как оказался здесь. Ну да, тогда я тоже не был особо счастлив. Но всё лучше, чем здесь. Хотя…

«…Беру и позволяю себе моментом наслаждаться, регулярно одёргиваю себя из удручающих блужданий разума в "здесь и сейчас", которое, как правило, большую часть времени бывает совсем неплохое, очень даже хорошее и вообще не страшное», - писала она однажды.
Я прислушался к себе. И ко всему, что вокруг. И правда, не страшно. Ровно до того момента, пока не задумаешься о… Но это ведь уже не здесь, и не сейчас.
«В моменты озарений понимаю: ценность не в местах, не в вещах, не в событиях и даже не в людях. Она в самоощущении. И только. И вот за этим я и буду гнаться».
Я задумался. Какое у меня сейчас самоощущение? Маленький, неопределённый, беззащитный, ни за что не отвечающий - даже не человек. Или…
Стройный красивый жёлтый летун. Когда ещё я смог бы полетать без дополнительных приспособлений? Или погулять, сидя на плече у девушки (которая даже не лошадь).
В безопасности, если подумать. Радую глаз и могу даже ухо. При желании вызываю улыбки. Правда, искренне рад я только одной из них – которую вижу реже всего. Но теперь имею на то гораздо больше шансов, чем было у меня за долгие годы.
Я на секундочку почувствовал себя большим, сильным и очень важным. Пока не погрузился в мысли снова. Отогнал те, что о прошлом и о будущем, постарался сосредоточиться…

«Всё, абсолютно всё зависит от восприятия. А оно - от внутреннего содержания и эмоционального состояния человека» - всплыл следующий отрывок.
«Делать то, что можешь с тем, что имеешь» - а что я имею? Время. Здесь у меня его полно – если не думать о том, что происходит за пределами этой квартиры. Что творится сейчас с моим настоящим телом. Если забыть об этом – есть отличная возможность отдохнуть и хорошенько подумать. Что ещё? Та, о которой я постоянно вспоминал последние годы. Когда она в зоне доступа – бесконечные мысли о ней не кажутся такими уж соблазнительными. Когда они перестали быть запретными, мне полегчало. А сама Она? Я всё ещё надеялся, что что-нибудь подскажет.
«Будь счастлив, если сможешь. Главное, себя не обманывай»…
По глазам ударил свет. В своих раздумьях я и не заметил, что давно стемнело. Заворчала бабушка, вышла и закопошилась на кухне.

- Я тут подумала. Может, Оно это и для меня устроило. Может, моя задача – наконец простить и пожелать тебе счастья. Или даже помочь стать счастливее.
- Может. Но тогда как это связано с той запиской?
- Как тебе сказать… Очень плотно. Как думаешь, человек по умолчанию должен страдать? Как оно, по-твоему, природой задумано?
- Ой, слушай, опять эта твоя философия, - я ещё не совсем отошел от неприятных воспоминаний. Конечно, столько говна на меня вылила –а теперь прощать изволит.
- Не моя, в том-то и дело. Общая, так сказать. Так что?
- Не знаю. Никому не бывает всё время хорошо.
- Да, но в основном?
- В основном, наверно, не должен.
- Ага. Вот в детстве вспомни. Пока не оброс ещё ограничениями, негативными опытами и личными проблемами. Ты большую часть времени как себя чувствовал?
- Нормально. Хорошо. Но то ж в детстве…
- А в чём разница-то? Вид биологический не изменился – ты всё тот же Хомо Сапиенс. Ну, то есть не прямо сейчас, конечно…
- Ага! Вот! Видишь! Где теперь твоё пресловутое «здесь и сейчас»? – я по привычке злорадствовал и спорил, не подавая виду, что давно понял, что она имеет в виду – и даже больше, даже немножко прочувствовал.
-Да я не об этом. Разум-то на месте, или душа, или что там отвечает за ощущение себя собой. В общем - раз тогда мог так себя морально чувствовать, значит и теперь можешь.
- Легко сказать.
- Всему можно научиться. А знаешь, почему в детстве ты был счастливее?
- Да потому что не было никаких забот! Я никому ничего не был должен!
- Да не правда ведь! Сколько всего тебе приходилось делать. Сколько узнавать. Постоянно учиться, слушаться родителей, ходить в школу. Сейчас, если подумать, ты куда свободнее.
- А толку? Ну, поменялись обязанности – всё равно же они есть.
- Да. Но ведь тогда ты, несмотря на них, был счастливее?
- Ну да. Был.
- А почему?
- Откуда ж я знаю? По-другому воспринимал всё. Наивным был, мало что понимал…
- А может просто поменьше загонял себя в такие мысли? О проблемах. Много ты тогда думал о прошлом и будущем? Или всё-таки в основном отвлекался на происходящее прямо сейчас? Вернее, наоборот – не отвлекался от настоящего момента на всякие придуманные неприятности?
- Да к чему ты клонишь, я понять не могу? Это как-то поможет разгадать ту загадку?
- Возможно. Ты вот усиленно размышляешь, кто ты, а в загадке ведь совсем другой вопрос.
- Мы же вроде как решили, что я должен оказаться где? - в СЕБЕ, а для этого надо как раз узнать КТО это – Я.
- Это ты так решил.
- Да ты же сама согласилась!
- Да, но такие слова можно понимать по-разному. Мы слишком зацикливаемся на оценках…
- Каких ещё оценках? Чего ты всё с темы на тему скачешь?
- Да нет, я всё о том же! Ну, вот смотри. Я могла бы сказать, что ты - просто соседский мальчишка, каких тысячи вокруг ходят, что просто оказался в нужное время в нужном месте и лишь потому оказался так важен, что ни с кем и никогда я не чувствовала себя такой несчастной и ненужной, и что хочу чтобы тебя и не было вовсе - сказать, чтобы сделать тебе больно. Это будет правда, но это будет отрицательная оценка – не более.
Я вздохнул. Слишком тихо для человеческого уха. Она продолжала, не глядя на меня:
- …Или могу сказать, что ты очень важная часть моей судьбы, что ни к кому и никогда я не испытывала таких сильных чувств, что ты прям самой Вселенной послан, чтобы пробудить во мне самое прекрасное и ужасное, чтобы сделать в конце концов меня лучше, и что никогда я тебя не забуду – и это тоже будет правдой, и наверняка это сделает тебя чуточку счастливее. Но тоже будет по сути всего лишь оценкой. Позитивной. Кто-то ещё скажет о тебе вообще совсем другие вещи… Истина же, если и есть, то где-то между.
- Ну, это вроде понятно. И что?
- И суть в том, что нет хорошего и плохого, вопрос лишь - на что смотреть. Но, что бы ты ни выбрал, сфокусировавшись на этом, всё равно нужно и об остальном тоже помнить. Держать баланс и не приближаться к деталям настолько, чтобы потерять обзор на целое. А себя мы вообще постоянно оцениваем – как оно может выглядеть со стороны, а как на самом деле, если бы, да кабы… Всю информацию о себе всё равно не упомнишь – и ты всё равно не она. Каждый человек – нечто большее, чем набор фактов, даже самый подробный. А когда их слишком много, то так и сдуреть можно, анализируя. Поэтому не мозгами в себе нужно разбираться, а именно что чувствовать.
- Ладно. Я постараюсь. Хотя ты меня ещё больше запутала. Сама ж говоришь – сдуреть можно от слишком большого количества информации. Пожалела бы птичий мозг.
- Ну, извини. Я просто старалась объяснить более-менее понятно и… всесторонне.
Я забрался в клетку и уселся думать. Всё равно забуду половину сказанного. Хотя суть я, кажется, понял. Отчасти ещё до этой беседы.
В голове стало как-то пусто. Видимо, перебор умственной нагрузки. Ладно, вздремну – а потом уже буду вспоминать и переваривать.



***



Близился новый год. В её комнате появилась гирлянда с огоньками. Я заметил это через открытую дверь, когда направлялся на кухню. Тут же притормозил и свернул. Залетел, уселся на провод и покачался. Клюнул одну из лампочек – она погасла.
- Ну? Что здесь забыл?
- Перо обронил в прошлый раз, знаешь ли… А нынче холодно.
- М-м. На батарею сядь.
- Я пробовал. В лапы горячо.
На мониторе уже не было ничего, кроме фотообойного фона рабочего стола. Несколько маленьких домиков в горах. Вид сверху. Вокруг – синий лес. И белый снег с голубыми тенями. Много снега. За окном он тоже был – падал весь день, выбелил улицу. Пока что красиво.
- Красивая заставка. Что делала? – я попытался вспомнить, что было на экране, когда я пролетал мимо, но он промелькнул слишком быстро, к тому же одним глазом сложнее запоминать – когда другой видит, например, шкаф.
- Дела.
- Столько личных разговоров, а всё равно какие-то секреты…
- Да ты мне тоже как-то не докладывал, чем живёшь.
- Ты и сама знаешь. А я – нет! Да что ты всё время скрываешь?
- Мысли.
В своём амплуа. Даже если разговорится, даже если проболтает целый вечер казалось бы вообще обо всём – сама при этом так и останется таинственной и непонятной.
- Хоть конфету дай.
- Хоть конфету на.
- Я там что-то заскучал.
Она поглядела пристально. Оценивающе. Что-то там подметила, подытожила.
- Ладно. Есть идея. Пошли чай сделаем.
- И это вся идея??
- Нет, конечно.
- А что тогда? Скажи, скажи, скажи! – запрыгал я. Здорово придуриваться, когда ты птица. Очень органично смотрится.
Она захихикала:
- На выбор. Хочешь, в слова будем играть. Хочешь, в ассоциации. Но это может привести к непредсказуемым последствиям – возможно, к чему-то нехорошему. А хочешь – в скрэббл, но только это тебе очень трудно будет на разбрасывать фишки по всему полю со своим хвостом.
Я выбрал скрэббл. Когда в кухню заходила бабушка – я взлетал на холодильник, а Она делала вид, что играет сама с собой. Бабушка уже ничему не удивлялась – молча делала себе чай и шла обратно в комнату.
Дальше вечера становились всё интереснее. Несколько раз мы смотрели кино – которое выбирала она, а не что по телевизору покажут. Вкусы у нас не совпадали, и за всё время я не увидел ничего нового – потому что она обожает пересматривать своё любимое, знакомое чуть ли не дословно, чуть не наизусть. Но мне нравилась сама атмосфера. Я больше поглядывал на неё, чем на экран. Фильмы-то никуда не денутся…
Как-то мы за вечер посмотрели целый сезон сериала – она сказала, что обычно такого себе не позволяет, но сегодня, пожалуй, такой день, когда можно. Я так и не понял, что это значило, но радостно согласился. Мы ели орешки, конфеты и хурму. А вот хлебцы её мне не нравились – что можно любить в этих картонках? По вкусу напоминают мой корм, только ещё хуже.
- Ты их так обожаешь, потому что пшеничные?
- Не-а. Потому что вкусные.
- Что ты нашла в них вкусного?? Они же… никакие!
- А я тебе и не предлагаю. Может я, да, люблю всё никакое и пшеничное.
- Это ты обо мне?
- А ты хлебец?
Несколько раз мы даже готовили. Ну, то есть как – она готовила, а я мешал. Даже не ложкой. Ну, а что я ещё мог? Не птичье это дело. Так чтоя вертелся под руками на столе, норовил выхватить с разделочной доски какой-нибудь кусочек, потом катался у неё на плече и мы вместе пробовали, что получается, и наедались таким образом ещё до того как что-нибудь было готово.
А однажды мы придумывали сказку. Она, конечно, предложила. Я такого не люблю, но было скучно - и я согласился. Сочиняли по очереди, по одному предложению. Я ничего не запомнил – разве что примерно, но «примерно» сказки слушать не интересно. Зато она, думаю, наоборот – даже записала. Как всегда. Как-нибудь поищу в её дневнике, когда вернусь в себя или…


***



31 декабря. Я ловлю какое-то радостное предвкушение, зреющее внутри. Хотя Новый год давно перестал быть чем-то волшебным – я всё равно как будто чего-то жду. Стараюсь держать себя в руках и предпочитаю не углубляться в размышления «а что же именно» - да и не успеваю, потому что…
Меня берут в руки. Я в них еле умещаюсь. Какие у неё маленькие ладошки. С длинными пальцами. Цепкими. Не выбраться. Да и зачем? Подносит ко рту и шепчет в голову (для неё -предположительно в ухо): «Не бойся ты! Клетка слишком большая - поедешь в коробке. Я тебе там постелила мягко и тепло. Как когда-то куклам, хи-хи. Правда, будет темно. Но если проковыряю окно – ты замёрзнешь, так что потерпи».
- А куда везёшь-то? – демонстративно недовольно хохлюсь.
- Новый год вообще-то. Отмечать. Не оставлять же тебя одного здесь. Хотя, конечно, если хочешь...
- Нет-нет! Спасибо! Я еду! - перспектива слушать даже не тишину, а застенные соседские празднования, телевизоры с президентами и курантами, взрывы шампанского, а потом салютов - в полном одиночестве и темноте - пугает куда больше, чем… что бы то ни было.
Меня трясёт и укачивает. Едем долго.
- Нахрена тебе попугай?
- У него тоже праздник. Не хотела оставлять, чтоб он там один скучал.
- Да ладно! Много он понимает. Свет выключили – и спит зверюга.
- Сам ты зверюга.
- Гы-гы-гы! Ну ладно. Пичуга. А если улетит?
- Он-то? - насмешливо так. - Он не улетит.
- Ну ладно. Смотри.
Наконец останавливаемся. Мотор глушат, меня трясёт сильнее, но затем наконец крышку снимают и я ненадолго слепну. Проморгавшись, взлетаю ей на плечо.
Какие-то незнакомые люди…
- Познакомишь? Кто это вообще? Где мы?
- Тише ты! – шипит она. - Совсем сдурел? Услышат! Ну-ка жопу!
- Жопа-жопа-жопа! - пищу.
Тут же кто-то опять гогочет. Подходит странный парень. Смотрю на него презрительно одним глазом.
- ой, какой он у тебя забавный! что, правда так и говорит?
- Ну, как видишь. Как слышишь, то есть.
- Чукча... - ворчу.
Он подносит ко мне здоровенный шершавый палец. Я уворачиваюсь. Попытки погладить не прекращаются, так что я не выдерживаю и хорошенько ударяюсь носом об эту сосиску.
- Ай! Ничего себе, какой злой! Гыгыгы!

- Карл! - восклицает она скорее одобрительно, чем с какой-нибудь там укоризной. - Да, не любит, когда его трогают. Весь в меня – и она выворачивается из-под пытающейся приобнять её ручищи.
- А ещё я людей убиваю и руки кушаю. Это две разные вещи, - шепчу ей в ухо.
Смеётся. Миллион лет назад она пыталась научить совсем ещё юного Карла этой длинной фразе, которую и человек-то не сразу запомнит - не то что птенец. Назвала нового члена семьи в честь мультяшной ламы из странного видео - и хотела, чтоб соответствовал. Тогда казалось очень забавно. Да и теперь вот, как оказалось, - кстати пришлось.
Весь вечер сижу у неё то на плече, то на голове. Отлучаюсь по нужде - пролетая над головой того противного парня, делаю птичьи делишки - и возвращаюсь. Правда, после третьего раза это становится подозрительно, так что приходится летать гадить где-нибудь на нейтральной территории. Над ёлкой или телевизором. Во время речи президента - которую включают как будто бы чисто поржать, но истинная причина похоже всё-таки в том, люди не могут противостоять некоторым привычкам, именуемым традициям. И вот, на особо ободряющих словах усатого политика я смачно какнул на экран. Взрыв хохота - я под шум оваций, разве что не раскланиваясь, возвращаюсь на родное плечо. Она одобряюще чешет мне под клювом.
Мне хорошо. Мне наконец-то спокойно. Я не думаю что там и почему, и как будет дальше. Даже если остаток жизни придётся прожить с ней в этом пернатом желтопузом обличье - я не расстроюсь. Она будет рядом, она не бросит.
Раздаётся бой курантов. Электронный звук из того же ящика - ничего волшебного. Я спохватываюсь, что желание-то загадать забыл - и тут темнота.
И больше ни звука.
Неужели...

Я почувствовал себя просто огромным. Не за спиной, а по бокам, были... руки! Это снова я!
Перекинуло. Наконец-то.
Давно я не был так счастлив. Целую секунду.
Потом вспомнил, что мне предстоит. Вероятно, выбраться из дурдома. Потом разрулить кучу организационных вопросов. Превратить свою жизнь обратно в свою жизнь - если получится. Я ведь понятия не имею, что со мной за это время стало.
Запиликал телефон. Я сделал глубокий вдох и заставил себя открыть глаза. Вокруг никаких кроватей и людей в белом. Просто моя комната. Телефон напомнил о себе опять.
Смотрю на дату. Второе ноября. Последний день, который я помню от лица человека. Тогда у меня разыгралась мигрень и пришлось прилечь...
Сообщение. От Тани. "Чего не звонишь? приедешь сегодня?"
Я приеду. Порядочность и честность – интересуют.
Я помню каждое слово, которое диктовал тогда. Просто повторить. Не так уж и сложно, когда всё уже решено и придумано... Но в кои-то веки я должен сделать это с глазу на глаз. Не сообщением и даже не в телефонном разговоре. По крайней мере этого она заслуживает.
Минуточку… Если Таня ведёт себя как ни в чём ни бывало... что же тогда... Она?

Трубку долго не снимали. Я уже испугался, что за эти годы у неё изменился номер. Но вот, когда гудки уже должны были оборваться, я услышал недоверчивое "алло?" - чему она так удивлена? После всего-то.
- Эммм. Привет. Ну как ты?
- Это ты - как?
- Я в порядке! Вернулся.
- Нет, серьёзно, ты как? В порядке вообще? Куда вернулся? Ты номером ошибся?
- Ну, в себя! Ты что, не рада?
- Ты там дурак что ли совсем? Чему я должна быть рада? Что ты спустя шесть лет изволишь звонить с непонятной целью?
- Упс... – кажется, нужно было хорошенько подумать и во всём разобраться, прежде чем звонить. Подготовиться. Подумать, что и у кого произошло. На самом деле. Я еле поборол желание бросить трубку. - Так. Погоди. Значит, этого не было?!
- Чего не было? И откуда мне знать, что у тебя там было, а чего не было. Совсем товарищ умом поехал...
- Ладно. слушай. Думаю, нам надо поговорить.
- Мы уже говорим. И что ты хочешь?
- Встретиться, я имею в виду. Я должен тебе кое-что сказать. Завтра...

Пока что я должен кое-что закончить.
- Божечки-алилуйчики, какая честь... Вернее, какая наглость. Ты забыл спросить, смогу ли я. А главное - захочу ли.
- Пожалуйста, смоги. Можешь не хотеть, но прошу тебя, давай встретимся и ты меня выслушаешь.
Я просто всё ей расскажу. А кому ещё? Она единственная, кто поймёт. Даже если для неё не было этих почти двух месяцев странного сожительства… Я не верю, что ей будет всё равно. Не верю, что она после этого сможет остаться такая чужая и колючая. Мне нужно, чтобы она сдержала обещание.
Ведь я - сдержал...
* * *