?

Log in

No account? Create an account

Странной · девочки · дневник


Непростое человеческое Слишком много всего. Когда слишком много…

Recent Entries · Archive · Friends · Profile

* * *
Непростое человеческое

Слишком много всего.
Когда слишком много всего - ничего не хочется.
Ничего не хочется мне именно поэтому. Надеюсь.

Не думала, что ещё хоть когда-то в этой жизни буду скучать до слёз. По людям. Да тем более по этим.

А о других людях я не хочу. Разочаровалась. А потом догнала - и ещё раз разочаровалась. Грущу. Не хочу.
Одно радует: я чуть не каждый день в ком-нибудь разочаровываюсь, ну или просто "не могу, сложно мне с ним/ней". А потом проходит, устаканивается как-то, и могу дальше. Не сказать чтоб спокойно - сложно-то оно действительно, всё равно, но это уже не значит, как раньше у меня из крайности в крайность было - "всё! знать не желаю! больше слова неугодным не скажу!". Взрослею? Тяжко.

На душе скребут.


Психоанализ весны и не только

Весна дарит прекрасные закаты. Бескорыстно.
А может, вовсе нет. Может, она склонна к нарциссизму и просто так красуется, исключительно чтоб посамолюбоваться. Растапливает сердца и сугробы, чтобы в получившиеся вездесущие лужи глядеться. А к вечеру замораживает их обратно - как раз под конец представления. Чуть искаженные отражения последних штрихов уставших облаков быстро теряют яркость. Неуловимый переход неба от голубого к сиреневому. А мне фиолетово. Припрятанный за горизонтом малиновый круг ещё какое-то время поддаёт жару, но и эта оранжевость рассеивается, дотлевает, как последний уголёк, и звёзды ледяным взглядом вселяют сомнения, что ещё недавно в этой их холодной небесной синеве что-то полыхало.

А что ещё сказать?
Всё те же катышки грязи на измученном снегу.
С горки бежит-струится ручей, и я безжалостно его топчу, а ему - всё равно. Вот это я понимаю.

В глубоких ямах-лужах плещется талый коктейль с прошлогодней листвой на дне и, как положено, плавающими кусочками льда. Не кубиками, а пластинками. У весны свои рецепты. Смешала, но не взбалтывала. Не хватает только соломинки-травинки.

В небе самолёты рисуют белые кресты.
В снегу нахожу чью-то забытую формочку в виде собаки. Красную. У меня когда-то года в три, кажется, была такая же, только синяя. Хоть что-то не меняется.

Меня забирают и везут на здоровенном белом BMW.
Потом - тепло. Потом - ветер. И солнце.
Грусть и сигареты, как Земфира бы спела.

В кафе со мной книжка и блокнот. Имею вид очень делового человека: читаю и тут же что-то чёркаю. Официант боится лишний раз подходить. Я обижаюсь (а чего не всё принёс, и ещё раз не всё!) и оставленные было по привычке чаевые выскребаю обратно в рюкзак. "Чаёвничайте тем, что мне не досталось".

На этот раз кто-то из колонок напевал "сочиняй мечты". Я сидела и честно пыталась. В итоге сочинила только "хочу уже хоть чего-нибудь по-настоящему захотеть". Устала.

Иду и думаю, какой я наверно недобрый человек. А может быть просто справедливый. Или например обычная девушка с гормонами. Да и вообще, какая разница. Сколько можно думать о себе, вот это вот каждую минуту оценивать. Какая есть, отстаньте.


Инфляция в конфетках

Я каждый раз выхожу гулять и жалею, что забыла дома свои чупа-чупсы.
В моём белорусском детстве чупа-чупс (бабушка называла их просто "конфетка на палочке") стоил 100 рублей. После недавней девальвации равноценно 1 копейке. Потом цифры менялись, и в ларьках (которые киоски, которых в нашей стране больше нет, как и чупа-чупсов с прекрасными тогдашними вкусами "клубника со сливками" и "банан с шоколадом") можно было добыть такой леденец за 150, а потом - за 200 рублей. Дальше - больше, но я уже была не так ими увлечена, и цены менялись так быстро, что запоминать не успевала. Могу только сказать, что теперь чупа-чупс стоит что-то вроде 30 копеек. Может, 35. А может и 40. В разных магазинах по-разному. То есть мало того что конфета подрожала за 20 лет в 30 раз, так ещё и наценка может быть в десять таких конфет из прошлого. Ничего так разбежка.
Я, конечно, понимаю, что подорожала не конфета, а подешевели деньги. Но всё равно в голове не укладывается. Ведь тот же самый чупик.
Эту страну уже не спасти.

(А ребята постарше, типа родителей моего поколения, скажут, что в Советском Союзе цены вообще были фиксированные одни и те же десятилетиями, и мороженое стоило такое-то пятнадцать копеек, а другое, пломбир - двадцать, а стакан газировки - две, а без сиропа - копейку, а хлеб ещё сколько-то там тоже стоил, но только те цены на наши теперешние белрубы уже точно никак не перевести. Другая ж страна была, другая валюта. А вот в моём, белорусском, детстве...)
* * *