?

Log in

No account? Create an account

Странной · девочки · дневник


Перемены наступили на прошлой неделе, и новый год на их фоне теряется…

Recent Entries · Archive · Friends · Profile

* * *
Перемены наступили на прошлой неделе, и новый год на их фоне теряется и бледнеет. Что там год, когда новая жизнь только-только началась?

Я вся в делах, ношусь целыми днями, очень непривычно и не успеваю поесть, и может даже от переезженченской физкультуры и торопитческой (не тропической, нет, перечитай!) диеты заметно похудела, но в зеркала на себя глядеть не успеваю тоже.

До последнего декабря – до сегодняшнего, то есть, дня – я успела всё, что хотела, и даже только что развесила в новых своих комнате и кухне всё те же, раньше времени снятые было, огоньки-гирлянды.

Вызванные позавчерашними моими приключениями страхи не оправдались: в ванне ничего лишнего, оказалось, не течёт, если её не принимать и не выпускать воды сразу помногу, так что к празднику – готова, всё телесно-уходовое очистительно-благоухательное удалось, и теперь я наконец-то чистая-лучистая, как будто и не бегала столько дней с ящиками-коробками и не таскала вчера диван, потому что нас всего двое, а в одиночку это сделать невозможно, потому отсидеться, как обычно как привычно, не вышло, и пришлось полноценно участвовать в процессе, а толку всё равно никакого, потому что замерить эту ломанину мы догадались только после того, как было УЖЕ очевидно, что она не пролазит в дверь. Поэтому таскали ещё и тумбочки, дабы, опять-таки, таскать здоровенный любимый мой матрас, который решено было перенести хотя бы в ту, другую, комнату, чтоб не занимал полкоридора. Он-то – коридор – конечно, широкий, но я предпочитаю этому факту порадоваться (потанцевать в нём, например, по рекомендации мамы, которая всегда про любые просторные пространства говорит, что там "танцевать можно"), - пока могу, а не превращать его в такой же, как уже-не-у-меня-дома, где вдвоём разминуться-не столкнуться могут только небольшие не толстые человечки. Вроде меня.

Я мало того, что не ем, так ещё и не готовлю. Каждый день придумываю новую причину – и до сих пор у меня это получается. То не успеваю и всё равно встречаемся в кафе, то «хлебцы и творожный десерт с шоколадной крошкой – чем не еда?», то вот теперь - Новый год же, праздник, вечером в гостях по-любому накормят.

Я рисую абстракции, ограниченная во времени и окруженная кучей народу, беспорядочно и торопливо, оттого местами криво, и обещаю себе и своему сокрушающемуся внутреннему перфекционисту продолжить дома, но дома снова не до того, но я не теряю надежды: времени теперь достаточно, успею.

Я смотрю старые, а для меня – новые, фильмы, до ночи через колонки без всяких наушников.

Я жгу благовония пачками, палку за палкой, и это стало уже так привычно и нормально.

Я завариваю чай с корицей только в обед, и всё равно выпиваю лишь к ужину, вспомнив о нём, давно остывшем.

Я крашусь теперь не в ванной, а сидя перед широким подоконником, который вполне сумел сойти за туалетный столик, только сидеть приходится упершись коленками в не горячую тёпленькую батарею. Зато при свете при дневном.

Я вызываю лифт наверх, поднявшись на второй этаж, чтобы не делить своё личное пространство ни с кем ни на минуту. А назад не хитрю, потому что не придумала, как, и потому лучше уж пешком. Или испытывать везение.

Я до сих пор не придумала, в чём встречать, что надеть на эту ночь, но тягу к привычным джинсам и свитшоту стоит непременно пресечь. Почему всё нарядное такое тонкое и совсем не тёплое, и не терпит пододеваний под себя дополнительных кофт и подштанников?

В мои окна показывают затерявшийся среди многоэтажек уголок деревенского быта, именуемый частным сектором. Вид сверху. А в другие окна – улицу с редкими машинами, пересекающуюся с другой, где даже троллейбусы, и пустующая ныне школа, и ещё кусочек того же самого нагромождения приземистых разномастных домишек, и ходят люди и собаки, и мелькают мимо, крыльями помахивая, птицы – я как раз на высоте их полёта – и поднимается и тает в предпраздничном тумане дымок из труб, торчащих из заснеженных крыш треугольных, и фонари, и такие же как у меня, только разноцветные и мигающие, огоньки у кого-то в окнах с таким же примерно видом на мои.
Всё это настолько бесконечное и занимательное, залипательное... Как скринсейвер. Часами могу вглядываться. Но не могу. Потому что... что? Правильно. Не успеваю. Но это пока.

И на сложенном диване, на этой узкой половинке, носом в спинку, оказывается удобнее спать, чем на двуспальной его развалившейся на полкомнаты ширине, которая на деле доступна не больше, а удобна ещё и меньше, когда по излишне мягкой кривизне скатываешься к середине и упираешься во что-то неуместное каркасно-твёрдое, и больно.

Я всё чаще замечаю, что цитаты из самой любимой, раз больше десяти за два года перечитанной толстой, большой красивой книги, всё чаще характеризуют мою жизнь, и прихожу в тихий смешанный с ужасом восторг, обнаружив, что приключения очередного дня идеально характеризует абзац именно на той странице, где я в последний раз оставила закладку.

Я создаю свой собственный уют (и бардак) всего за пару дней на новом месте, какое б обшарпанное и безвуксно отделанное оно ни было. Я не умею обустроить всё под себя глобально, по-крупному, но отлично умею подобрать всякую мелочёвку, светильники и текстиль так, чтобы по максимуму прикрыть своими шторками, скатёрками, салфеточками, ланч-матами, пледами, и подсветить настольным нижним тёплым-уютным и многоточечным гирляндным то, что получилось. Это вроде называется «осваивать пространство». И самое удивительное – два года назад, да и год – тоже – я никак не могла окончательно переехать и зажить так, чтоб не на два дома, с постоянной беготнёй или разъездами туда-сюда-обратно, а одна и насовсем, а теперь всё к тому пришло и само получилось. С постоянной помощью и поддержкой, конечно, но теперь с чётким ощущением своего, отдельного, дома и быта. В котором я могу менять что угодно как мне нравится, могу делать что и когда хочу, могу устанавливать собственные правила и не любить гостей, а могу любить и принимать их у себя хоть круглосуточно, ни с кем не советуясь и не спрашивая разрешений. Кто-то скажет – давно пора, что такого? – а для меня это огромные перемены, и все прошлые подобные опыты были совсем не то, не по-настоящему, как временные игры, которые хотелось поскорее закончить, и только сейчас, как я уже писала, обратной дороги нет, зато есть другая – вперёд, и успокаивает очень сильно во всех случающихся ежедневно неурядицах то, что это лишь промежуточный этап и надолго я и здесь не задержусь. Даже вещи – примерно треть – так и остались в коробках, которые я, не распакованные, просто засунула в свободный шкаф, зная, что вряд ли пригодятся до…
Однако ж из времени, которое предстоит таки тут провести, надо бы выжать всё!

Я всё меньше планирую и всё больше просто беру и делаю.

Я в своей суете совсем разучилась писать уютно, да?

И ещё я не держусь больше ни за что из старого. Не пытаюсь сохранить и наладить то, что не получается само по себе, из любви и по души веяньям. Напрягаюсь теперь только ради того, чего очень хочется, и никаких «пусть будет» да "на всякий случай". Мне есть чем заполнить пустоту, она меня не пугает и не расстраивает, сколько и где ни появляйся.
Склоняюсь к минимализму.

Я по-прежнему замечаю знаки и ловлю предчувствия, только значения им уже не придаю. Констатирую, как для протокола, а к чему всё это – там будет видно. Некоторые вещи осознаёшь только на расстоянии прошедших месяцев и лет, и, значит, незачем раньше времени особо копаться и углубляться. Всё становится ясно само, и что должно случиться – непременно произойдёт, рано или поздно, так или иначе, и порой инфантильно затихориться оказывается даже полезнее, чем метаться и искать правильный выбор. Стратегия «пускай оно как-нибудь само» вкупе с «пока не прижмёт» работает отлично. А заранее готовиться, как показала практика, частенько бывает бессмысленно и бесполезно, потому что в итоге всё получается иначе, и приходится переделывать и расстраиваться из-за потраченного, выходит, впустую.
Суета суёт.
Суета, не суй.

Пять часов вечера. Не пора ли наконец позавтракать?
* * *