?

Log in

No account? Create an account

Странной · девочки · дневник


От этих ваших батарей воздух сухой настолько, что пьёт мой чай. Пока…

Recent Entries · Archive · Friends · Profile

* * *
От этих ваших батарей воздух сухой настолько, что пьёт мой чай. Пока тот остынет - полкружки как ни бывало, хотя не сделано ещё ни глоточка. Ну, или я немножечко преувеличиваю опять, есть у меня такая склонность...
Так ладно чай! Я же тоже вот это вот. Этак можно превратиться в изюм. Или в курагу. Надо будет до старости придумать отдельное слово для сморщенной себя - я ведь не виноградина и не абрикосина, я другой какой-то фрукт. Хотя придумано ж уже. Плод - женщина, сухофрукт из него - бабушка. Вот и приходится вливать в себя побольше жидкости ( а я на самом деле пить не очень-то люблю, из-за последствий) да обмазываться кремами с утра до вечера, потому что иначе морщится всё - руки там, ноги - и не по той причине, по которой обычно морщится морда, не оттого что у них появилась какая-нибудь там мимика, а всё из-за батарей этих, чесслово. И игнорировать это никак нельзя, ибо пока не помажешь чем-нибудь таким увлажняющим - оно чешется самым бесстыжим образом. Хотя может оно и хорошо, что невозможно не среагировать вовремя, а то не ровен час придёт кто-нибудь - объясняй потом, что это я, Ника, нет, не вшивая бабушка, не подменили, просто зима, понимаете, отопление...

...

А опять переезжать ещё рановато, да и некуда пока, но, с другой стороны, всё-таки довольно-таки скоро, не планирую я здесь настолько долго, чтобы обустраиваться, покупать удобное кресло в зал и приличную мебель в кухню - шкафчики там, стол и стулья. Потому выбираю обходиться тем, что есть. Потому с гостями могу только бок о бок, рядышком, на единственном сиденье, которое - драные две трети твёрдого мягкого уголка (последняя треть стоит в прихожей, которая отчего-то здесь едва ли не просторней, чем кухня), - за кривым столом, где чай к верхушке кружки всегда под углом. И в образовавшихся в беседах паузах невзначай подмечаю: как в поезде сидим. Зря: мама, например, оказывается опасной, начинает приговаривать "тык-дык, тык-дык" и раскачивать стол. Поезд, мол, должен ехать. И сколько ни объясняй, что мы, может, на остановке, не шатай - она спорит, только что ещё не гудит. А потом - хммм, в кого я, интересно, такая?

Или случается, будучи в добром расположении духа, кого-нибудь пришедшего приобнять (это я-то! умею ещё удивлять), а потом - только позабыла об этом! - меня тоже, значит, этсамое, взаимно, и кряхтишь: "уууф, ответочка прилетела", а оно тогда ещё и трясёт - потому что смеётся. А чего смеяться-то? Я не смешная.

"Это уже час ночи что ли? А я до сих пор прокрастинирую на сумки в инстаграме" - сказала мама.
А я ответила: "Мам! Я же твоя дочь, ну зачем такие подробности?"
А потом такая: "Я что хотела-то... Не спишь?"
И раздался хохот в ночи. С моей непосредственности.
Опять.

...

Ночью творилось странное. Меня пугала погода. Пугода.
Дело было так. Захожу в зал погасить торшер - а он на подоконнике стоит - и вот я за стекло глядь - там так живописно размытые огни ночного города, еле различимые очертания макушки высокого дома-столбика за другим домом, пониже да подлиннее.
И на этом мутновато-темноватом фоне замер светлячок одного-единственного непогасшего окошка на последнем этаже.
Какой-нибудь преподаватель композиции возопил бы: "нюанс!!!", в моей же словоигрательной-подбирательной башке всплывают варианты на "О": оригинальность, одиночество, о... -кно.

А чего бояться-то, спрашивается? Почему об этом заявлено в начале абзаца?
А просто через пять минут я снова смотрю в одно из этих, на "О", а там - ничего. Серая пустота. И ладно бы речь шла об одиночестве, или таким образом проявлялась бы какая-нибудь оригинальность (хотя она, определённо, в этом была, не каждый день, вернее ночь, такое увидишь), но когда речь всё-таки про такую застеклённую дыру в стене...
Встала я, подошла, пригляделась - какие-то огоньки всё-таки видны немножко, но оттого не легче, когда большая часть пейзажа не на месте, когда вид из окна почти исчез. Кому-то - ну да, густой, но это всего лишь туман! - а мне в голову сразу полез сюжет одноименного произведения Стивена Кинга, и так стало страшно, знаете! Испугалась, одним словом. На негнущихся ножках подошла, закрыла поскорее окно (батареи, говорю ж! жарища теперь и надо регулярно проветривать) и с разбегу в постель, забралась вся под одеяло (это самое логичное, всем же с детства известно, что это лучшее укрытие от монстров, самое безопасное место и никому тебя там не достать) и лежала тихенько, дыханье затаив, не шевелилась. Пока не пришла пора ворочаться перед сном. Без этого тоже никак.

А утром проснулась живая,
смотрю, а то, оказывается, был не туман, а дымка,
потому что на морозе всё иначе.
Дымчато-солнечный день - для меня ещё один домашний и безвылазный,
потому что город, улицы, люди.
Социофобия (-патия?) дошла уже до того, что раздражают меня даже человеческие силуэты, эти маленькие фигурки, если их слишком много (больше двух) там, внизу, ходит. Весь вид мне портят, я даже на подоконниках из-за этого в солнечные дни не сижу, потому что, стоит тучам разойтись - тут же, вместе с солнечными лучами, граждане тоже, оказывается, повылазили. Потому, если уж смотреть - стараюсь направлять взгляд исключительно вверх. Там стаи. Ну или вдаль. Там минимум деталей, геометрия архитектур - и небо.

Кстати, об этом.
Гляжу я на свои прогулочные фотопроизведения, снятые за последние годы, и мысленно подытоживаю: очень я люблю горизонты валить. Да не случайно, по незнанию-неумению и кривости рук, а так чтобы осознанно, чтобы всё выверено, чтобы казалось, будто мир вот-вот съедет, скатится и пробьёт напрочь край кадра. И ещё так чтоб одна из линий - самая неожиданная - была параллельна этой самой (ну, или любой другому из остальных трёх) границе кадра. Новый горизонт.
Открываю?

...

Одна, кажется, галка, пролетала сегодня аккурат на уровне меня и во рту держала палку. Не рановато ли? Неужто в январе уже пора начинать заготовку стройматериалов для гнёзд? Хотела спросить, да не успела. И всё равно, даже если бы и да, как бы птица мне ответила? У неё же клюв занят.
* * *